Igor Shayevich

УКРАЇНСЬКА ШУРПА

Он был партийным бонзой, человеком крупным во всех отношениях, любителем преферанса, финской бани, еды и питья в огромных количествах. У него всегда было прекрасное настроение и он не любил его портить другим. Возможно поэтому его знал весь Город и сейчас наверное помнят многие из прошлых поколений.

Он был очень похож на оперного певца Мыколу Кондратюка и сам обладал неплохим баритоном. Его репертуар был достаточно широк, но самой любимой песней была «Всюди буйно квітне черемшина», которую он исполнял великолепно и с каким-то особым выражением лица.

Мои родители дружили с ним всю жизнь и даже были родственниками.

Я всегда звал его «дядько» и пусть так уже будет. Как личное имя.

Он был обжора. Возможно из-за голодного военного детства, в Тернопольском селе, возможно из-за общего размаха души.

В те, теперь уже практически былинные времена, дружили не так, как сейчас. Если созваниваешься раз в месяц- значит близкий друг. А если два раза в год — очень хороший товарищ.

Тогда звонили друг другу едва ли не каждый день — о чем можно было разговаривать, стоя вечером, после работы, в коридоре, у телефона? По субботам конечно были всякие домашние дела- стирка,готовка,уборка. А в неділю — то святе. В неділю обов’язково треба було зустрічатись. И не дай Бог хоть одну пропустить. Сразу начинался разбор полетов. Кто виноват и как теперь это исправить.

Летом, на даче, Дядько готовил известное многим его друзьям, родственникам и даже просто соседям по участку блюдо. Которое сам почему-то называл шурпой. Когда незнающие с неподдельным интересом спрашивали- действительно ли это будет шурпа, кто- нибудь из посвященных поворачивался, делал особый финт глазами и тихо говорил — » Ну така собі, українська».

Готовилось блюдо так.

В огромный, стояший на кирпичах котел, забрасывалось пять пачек сливочного масла. Когда оно расплавлялось и начинало бурлить и побрызгивать, в котел ссыпались порубленные довольно крупными кусками лук и морковь. Все это там немножко кипело, обжаривалось и когда,по мнению Дядьки доходило до нужной кондиции, к ним отправлялось мясо трех сортов. То есть — свиная вырезка, порезанная крупными кусками, свиные реберця, порубленные тоже, достаточно крупно и опять таки — сырое свиное сало,порезанное помельче.

Когда груда всего этого великолепия начинала шипеть в масле и собственном жиру, Дядько, как пролетарий у мартена начинал яростно мешать в котле длинной, специально для этих целей сделанной палкой. И вот, когда куски сала начинали золотиться, происходила первая проба. Он наливал себе в стакан тепловатую водку ( тогда ее вообще не охлаждали), выхватывал из котла самый обжаристый кусок сала, посыпал его солью, просил всех оценить его красоту и ароматность. После этого выпивал и немедленно закусывал. С хрустом и наслаждением. Жир стекал по его губе. Он щурился и счастливо урчал, как сытый ребенок.

Потом в котел заливалась вода и сыпалась порезанная на четвертушки картошка.

Вода закипала. Дым от костра и пар поднимались над казаном.

Дядько, как шекспировская ведьма, склонившись над парующим котлом, забрасывал в свое колдовское варево какое-то зелье. Щедрыми жменями кидались лавровый лист, перец горошком, паприка и черный молотый. Летели листочки мяты и еще всякие разные и никому неизвестные, сорваные в дачных зарослях травы.

Загадочная улыбка на его лице становилась все шире. Над дачными просторами поднимались, як кажуть на Галичині «запахИ» , дразнившие обонятельные рецепторы гостей и соседей, которых он обязательно приглашал.

И вот, наступало время второй дегустации. Ему всегда предшествовал подготовительный период, состоящий из разговоров о том, що після вчорашнього шлунок зовсім не працює і треба його «запустити».

Запуск производился так. Наливалось пол стаканчика чистого медицинского спирта. Потом, черпаком, старательно, с аккуратностью врача или ювелира, Дядько зачерпывал с булящей поверхности кипящий жир. Стараясь так, чтобы туда не попало ни капли бульона. Что в принципе, было не очень трудно, учитывая количество положенного масла и вытопившегося сала. Потом, немного подождав, пока кипение в черпаке прекратится, он выпивал спирт и медленно, с наслаждением, запивал раскаленным варевом. Деякий час після того він мовчки дивився у синєє небо, потім на зелені листя дерев.

Аж тоді, повертався до нас і з широкою, щирою посмішкою казав — ну все. Відпустило. Тепер можна їсти.

И народ с мисками и тарелками бросался к казану.

Але це ще було далеко не все.

Потому что, когда все обступали котел и насладившись ароматом и видом готовились к раздаче, Дядько, с мефистофелевской улыбкой и ловкостью фокусника Кио, вдруг выхватывал неизвестно откуда двухлитровый слоик со сметаной и под крики: » Ай!!!! Та що ж ти робиш!!!» вбухивал ее всю в кипящий казан.

Потом размешивал , дожидался кипения, и вот тогда уже было все.

Самое интересное, что этот гастрономический нонсенс и диетологический кошмар всем очень нравился.

Однажды, батя отправил к Дядьке на дачу пару рабочих, что-то там подшаманить. Ну и под вечер попросил прораба проверить или все сделали хорошо. Дядько тоже подъехал, с прорабом поговорил, работу одобрил и немедленно пригласил его «в неділю на шурпу». И он разумеется пиглашение принял и пришел, потому как жизнь людей тогда была на удивление однообразна и от любой возможности ее разнообразить, как правило не отказывались.

И это было наверное в середине 70-х. А уже где-то году в 90-м, этот человек (он уже был пару лет на пенсии) собрался уезжать в Израиль. И пришел попрощаться. Ну они с батей, как положено выпили по пару рюмок, стали вспоминать кто и как в армии служил, потом что и где строили, а под конец он вдруг сказал. » А знаете, что я еще никогда не забуду. Вот то блюдо, которое ваш друг готовил на даче!»

Надо же. Пятнадцать лет прошло, а человек помнил. А я к этому относился скорее как к кулинарному курьезу.

Думаю Дядько тоже…

RELATED POSTS

Добавить комментарий


Deprecated: Directive 'allow_url_include' is deprecated in Unknown on line 0